На главную | II съезд

II съезд депутатов Красноярского края (18 апреля 2001 года)

А. В. Усс — председатель Законодательного Собрания края

18 апреля 2001 года


Уважаемые делегаты! Уважаемые приглашённые и гости съезда!

Почти два с половиной года прошло с того времени, как состоялся первый съезд депутатов всех уровней Красноярского края. Жизнь показала, что решение объединить усилия и скоординировать работу депутатов всех уровней — от сельского Cовета до Государственной Думы — было правильным. Сделано в этом направлении немало. Конечно, продвинуться можно и нужно было гораздо дальше. Уверен, что сегодня мы услышим и объективные оценки, и конструктивную критику, и новые предложения, касающиеся конкретной практики нашей совместной работы.

И все-таки, думаю, что не погрешу против истины, если скажу, что главное нам удалось — депутатский корпус Красноярского края стал более организованным.

Несмотря на всю сложность и неоднородность своего состава он является сегодня значимым субъектом политического процесса, который способен влиять на решение проблем разной категории сложности как на уровне края, так и уровне страны в целом.

Решение о проведении Cъезда именно в это время — в апреле этого года — было принято Координационным советом Ассоциации по взаимодействию представительных органов государственной власти и местного самоуправления Красноярского края.

Мы исходили из того, что нынешней весной на большинстве территорий пройдут выборы, а депутаты Законодательного Собрания края как бы выйдут на финишную прямую. Таким образом, для одних съезд может стать своеобразным «посвящением» в депутатское сообщество, для других — хорошей формой предварительного подведения итогов, когда еще есть время для того, чтобы что-то исправить и что-то достойно завершить.

С учетом этого работа съезда спланирована на два дня. С тем, чтобы после пленарного заседания депутаты, особенно те, кто приехал с мест, получили возможность встретиться с краевыми руководителями, подробно обсудить интересующие их вопросы в более тесном кругу на заседаниях секций.

Основным предметом рассмотрения на пленарном заседании должны стать социально-экономические вопросы и роль депутатского корпуса в их решении. Думаю, что это вполне объяснимо. Мы сколько угодно можем проводить выборы, принимать уставы, делить полномочия, но это ничего не будет стоить, если мы забудем о главном предназначении власти — создать нормальные, достойные условия жизни людей, а в основе этого лежит экономика.

Сегодняшнее положение дел в крае выглядит довольно противоречиво. Официальная статистика говорит об экономическом росте. Индекс физического объема промышленного производства, в частности, за истекший год возрос в среднем на 5 процентов. Наиболее значителен он в машиностроении (порядка 15 процентов), где нельзя не отметить прежде всего положительные сдвиги в работе Красноярского завода комбайнов, предприятий цветной металлургии (7 процентов), лесной промышленности (5 процентов).

Резко возросли налоговые платежи. Впервые за десять лет в прошлом году мы имели профицит краевого бюджета в размере более 2,6 миллиарда рублей. На этой основе появилась возможность ликвидировать главные долги по заработной плате, по детским пособиям, оказать серьезную помощь ветеранам, произвести серьёзные вложения в здравоохранение, образование, культуру.

Если отвлечься от цифр, в принципе, можно сказать, что жизнь красноярцев в целом стабилизировалась и хоть немного, но все-таки улучшилась.

За этой общей оценкой нельзя упускать из виду тот факт, что по темпам производственного роста мы начинаем отставать от России в целом и от своих соседей по «Сибирскому соглашению», тогда как раньше были в абсолютных лидерах. И мы это ещё не забыли. Ситуация ухудшается по целому ряду направлений. Так, если в стране в целом не допущено спада ни в одной из отраслей народного хозяйства, то краевая экономика его имеет. В частности — в сфере легкой и пищевой промышленности, черной металлургии. Особенно тревожно складывается положение дел на селе, где объемы производства, к примеру, в сфере животноводства, устойчиво снижаются из года в год, в большинстве хозяйств износ техники превысил 90 процентов, и социальная обстановка крайне напряжена.

Главное, от чего должны удержаться мы — власть, и прежде всего власть краевая, не хочу делить ее сейчас на законодательную и исполнительную — так это от переоценки собственной роли в сегодняшнем, хотя и небольшом, но все-таки подъёме.

Надо откровенно признать, что нынешнее относительное финансовое благополучие, я подчёркиваю — именно финансовое, к сожалению, не имеет под собой надежной производственной основы. Оно связано главным образом с последствиями известного экономического кризиса августа, который обесценил финансовые обязательства, в том числе и долги государства перед населением, как минимум, в 3—5 раз. И грех было такие долги не заплатить! Кризис создал также благоприятные условия для экспортирующих предприятий, что в совокупности с высокими ценами на мировом рынке позволило им получать значительно больший объем денежной массы — выручки от реализации своей продукции.

Ко всему этому краевая власть имеет, как известно, очень отдаленное отношение. Поэтому мы должны не напрашиваться на аплодисменты в свой адрес, а воспользоваться нынешней ситуацией как подаренной нам передышкой, основательно осмотреться и выработать надежную и реалистичную стратегию организации нашей жизни на перспективу.

Думается, что и наш съезд может и должен внести самую серьезную лепту в эту работу.

Что происходит с краем сегодня? Что ждет нас впереди? К чему мы можем и должны стремиться в будущем?

У каждого из Вас, сидящих сегодня в этом зале, есть свои вполне конкретные земные заботы: как будем сеять и чем убирать хлеб; по какой цене купим зимой уголь; на чем будем возить в школу детей, — эти тревоги всем нам близки и понятны. Думаю, что многие вопросы такого рода будут сегодня подняты в выступлениях депутатов. Поэтому в докладе я позволю себе остановиться лишь на наиболее общих тенденциях и перспективах развития краевой экономики.

Наш край, как и Сибирь в целом, на протяжении всей его истории выступал важнейшим источником и площадкой развития для «большой России». Приумножая свое могущество, она, Россия, направляла сюда людей, финансы, идеи.

Отличительной чертой освоения сибирских просторов всегда было присутствие здесь государственного интереса и долговременной осмысленной стратегии.

В чем она состояла в прошлые времена, мы ответить можем. Достаточно поднять в архивах проект Красноярской пограничной линии по русско-китайской границе, познакомиться с материалами по вопросу о железной дороге через всю Сибирь. Можно, наконец, перечесть решения съездов Коммунистической партии, в которых ставились задачи на очередные пятилетки. Особенностью всех этих документов являлось то, что они были государственными и предполагали комплексное, системное освоение края.

Из цепочек населенных пунктов, технологически связанных производств, людских потоков, транспортных путей на каждом историческом этапе формировался особый «коридор развития». Он начинался в «большой России» и «накрывал» край, придавая особый смысл хозяйствованию и проживанию в нем, внося свою логику в его социально-экономический ландшафт.

Все это относится к прошлому. В новейшей истории изменилась наша страна, стало другим в ней место Сибири и Красноярского края.

Так, за последние 10—15 лет сменились приоритеты во внутренней и внешней политике. Россия открыла границы, не может позволить себе прежних расходов на оборону. В итоге, предприятия военно-промышленного комплекса, во многом определявшие «лицо» красноярской экономики, переживают тяжелые времена. В похожей ситуации оказались многие производственные объекты тяжелого машиностроения, легкой и пищевой промышленности, сельского хозяйства.

И, пожалуй, лишь недра, полезные ископаемые, подаренные нам природой, по-прежнему востребованы. А предприятия, занимающиеся их добычей, являются основной и чуть ли не единственной движущей силой экономики нашего региона.

Если выделить несколько больших производств в горнодобывающей и металлургической промышленности, энергетике, топливной и лесной отрасли, окажется, что именно на них приходится почти 85 процентов общего объема промышленного производства. Так только Норильский горно-металлургический комплекс, Красноярский алюминиевый завод, завод цветных металлов и северо-енисейские старатели «вчетвером» в 2000 году обеспечили почти 79 процентов объема нашего промышленного производства, это очень серьёзные цифры, над которыми надо задуматься.

Что же тогда представляет собой весь остальной край?

За истекшее десятилетие статус предприятий такого рода, которые составляют «становой хребет», принципиально изменился.

Во-первых, в большинстве своем они перестали быть государственными.

Во-вторых, центры управления ими, как правило, уже находятся за пределами нашего региона, но отчасти даже страны.

И в-третьих, в своей деятельности они все меньше ориентируются на производственные и сбытовые структуры с «красноярской пропиской». Так, например, из почти 4-миллиардного заказа на поставки для нужд Норильского промышленного района на текущий год, я думаю, красноярским предприятиям достанется контрактов не более чем на сотню-другую миллионов рублей. Может быть, ошибся в цифрах, но с точки зрения тенденции здесь всё действительно выглядит именно так.

Каков итог?

Он достаточно прост. Социально-экономическое развитие в крае перестало быть комплексным, перестало быть системным.

Несколько упрощая и драматизируя ситуацию, ее можно представить так. Часть флагманов красноярской экономики получила мощнейшие пробоины и занята лишь борьбой за свое выживание. Группа сырьевиков чувствует себя по-прежнему уверенно, но двигается вперед, уже не особенно оглядываясь по сторонам, не оглядываясь ни на население, ни на власть, которая когда-то их контролировала. Остальные пытаются без компасов и навигационных приборов проложить собственный маршрут в бушующем рыночном море.

Как это повлияло на нашу с вами повседневную жизнь?

Главным последствием утраты экономикой некогда характерной для нее комплексности стал процесс, который условно можно назвать «фрагментацией края», т.е. делением его на территории, отдельные части, куски, связи между которыми постепенно утрачиваются.
Некогда единое пространство в виде связанных друг с другом предприятий, транспортных путей и поселений начинает разрушаться. Свертывается Северный морской путь. Упала плотность внутренних железнодорожных и авиаперевозок, пустеет наша главная водная артерия — Енисей. И некоторое оживление дорожного строительства, которое действительно есть, и мы благодарны за это нашим дорожникам, к сожалению, этих потерь не компенсирует. Ухудшается состояние водопроводных и тепловых сетей, систем энергоснабжения. Край сегодня фактически не имеет единой системы телевизионного и радиовещания.

Все эти потери (технологий, производств, инфраструктур) оборачиваются кризисом поселений.

У нас есть зоны относительного благополучия. Это — Красноярск, в каком-то смысле Норильск, районы КАТЭКа, Лесосибирск, Северо-Енисейск и некоторые другие. Они в большей или меньшей мере приспособились к новым условиям, но на других территориях дела обстоят гораздо хуже.

Первыми пострадали города и поселки при градообразующих предприятиях, продукция которых не востребована современной экономикой. Классическим примером в этом стали Сосновоборск и Игарка. Особо проблемную категорию составили населенные пункты, расположенные в районах Крайнего Севера. Там уже сегодня проживает около 100 тысяч некоренного населения, занятость которого невозможно обеспечить, фактически люди живут за счёт натурального хозяйства. Пожалуй, больше всего потеряло село, где медленно умирает больше сотни деревень и поселков, в которых полностью прекращена сельскохозяйственная деятельность.

Последствием такого «свертывания» социально-экономического пространства является потеря того, что того, что называют человеческим капиталом. Нам еще далеко до Приморья, Хабаровского края, Магаданской области, где в ряде районов население сократилось до 50 и более процентов, это катастрофа, но отток его в нашем крае уже начался. Интенсивно идет процесс старения жителей края. Год от года приобретает все большие масштабы пьянство, наркомания, профессиональная деградация.

Итак, предыдущий, советский, этап освоения края уходит в прошлое. Уходит со своими преимуществами и недостатками. Уходит тяжело, уходит болезненно.

Но жизнь не стоит на месте. В глубоких противоречиях, пока еще не очень четко, но уже формируется основной вектор социально-экономической активности в крае, а может быть (этого очень хотелось бы!) определяются контуры его нового освоения и нового подъема.

Судя по всему, впервые за более чем трехсотлетнюю российскую историю приенисейского края это новое освоение (если, конечно, дай Бог, оно состоится) будет проходить без масштабного государственного финансирования и переселенческих процессов. Его основным двигателем, по-видимому, станет крупный частный капитал — прежде всего производственные компании сырьевых отраслей. Они уже пробивают новые «коридоры развития» через существующий хозяйственный и социально-политический ландшафт, а точнее, через жизнь красноярцев.

Задача государственной власти сегодня — не плыть по течению, а активно включиться в этот процесс. Обеспечить в этом пока еще хаотичном движении необходимый уровень координации и согласованности. С тем, чтобы замкнуть друг на друга пока ещё мало сопряженные отрасли промышленности, рабочей силы, финансов, и на этой основе провести своего рода «сборку» края на новом уровне. Таким образом придать ему утраченную комплексность, связанность и системность.

Есть ли у нас объективные предпосылки для решения этой задачи? Думаю, что такие предпосылки есть и ситуация не так уж безнадежна.

К их числу я бы отнес следующее.

Первое. Перспективы дальнейшего развития масштабных производств, связанных с добычей и первичной переработкой природных ресурсов, расположенных на территории края либо в непосредственной близости от его границ. Руды цветных металлов, лесные массивы, источники электроэнергии, запасы природной питьевой воды и многое другое, чем мы по праву гордимся — объективно, делают Красноярский край привлекательным для производительного капитала. Например, программа развития до 2010 года только предприятий Норильского промрайона оценивается в 3,5—5 миллиардов долларов США.

Трудно оценить, во что обойдутся разработки новых месторождений нефти и газа в северных районах края, Эвенкии и соседней с нами Якутии. В любом случае, если даже брать за точку отсчета наш небольшой исторический опыт и работы, которые проводились в Тюмени, речь может идти, по меньшей мере, для начала, о сотнях миллионов, а реально — о нескольких миллиардах долларов.

Производства этого профиля являются чрезвычайно фондоёмкими, требуют постоянных поставок оборудования, строительства коммуникаций, инженерных сетей. Поэтому их развитие неизбежно приобретает характер «фронтального» наступления — ведет к совокупному повышению спроса на товары и услуги в других отраслях. Например, в схожей по климатическим условиям с нашим краем Канаде увеличение добычи полезных ископаемых на 1 доллар приводит к росту валового внутреннего продукта на 9,5 доллара. В наших сибирских условиях это соотношение вряд ли окажется меньшим.

Второе. В городах края сегодня сохранено большое число предприятий машиностроения, химической промышленности, транспорта и иных отраслей, относящихся к технологическому обеспечению горнодобывающей и лесной промышленности, металлургии, топливно-энергетического комплекса. Как показывает история, прежде всего история развития индустриального мира и России, новые промышленные производства такого (обеспечивающего) профиля создаются, как правило, в старых индустриальных центрах в том случае, если их создание не финансируется государством. Слишком сложно и слишком дорого разворачивать их на пустом месте.

Третье. На территории края еще в советское время сформировано несколько стратегических транспортных путей — Транссиб, Северный морской путь, авиаузел Красноярска и Енисей. Они пересекаются, а это позволяет собирать их в единый пакет и комбинировать способы доставки грузов. Именно «пакетность» сборки транспортных инфраструктур на территории — с одной стороны, а с другой — их близость к экономическим регионам будущего даёт красноярским предприятиям (именно красноярским предприятиям) дополнительный шанс стать поставщиками своей продукции для северных территорий края, Кузбасса, Якутии, Казахстана.

Четвёртое. Около 80 процентов из трехмиллионного населения края проживает в узкой полосе, проходящей вдоль Транссиба и южной границы региона. С одной стороны, именно оно составляет тот людской ресурс, который легче всего привлекать для освоения новых зон экономической активности. С другой — города края располагают именно тем количеством и структурой населения, которые позволяют развивать сферу услуг, включая услуги высокоинтеллектуальные, а также индустрию технологического обеспечения сырьевого производства.

Особую роль здесь призван сыграть Красноярск, где может быть обеспечена подготовка квалифицированных специалистов, достаточная плотность информационного обмена, формирование образцов и стандартов деловой активности.

Я позволю себе на секунду отвлечь ваше внимание таким примером. По материалам Всемирного банка концентрация такой активности в городах автоматически повышает производительность труда, как минимум, на 10 процентов, если размер города и масштабы местного производства удваиваются. Поэтому у нас есть все основания предполагать, что следующий этап развития края во многом будет, прежде всего, этапом развития города Красноярска — нашей столицы.

Пятое. Говоря о включении красноярских предприятий, образовательных учреждений, иных сопряженных с экономикой структур в новый «коридор развития», принципиально важно подчеркнуть, что его границы выходят за пределы собственно края. В ближайшие годы будут формироваться новые центры нефтегазодобычи в Якутии, Иркутской и Томской областях. По мере увеличения доли угля в топливном балансе страны возрастет его добыча не только у нас, но на территории Хакасии, в Кузнецком бассейне. В планах крупных российских компаний — приступить к разработке месторождений меди, имеется в виду Удокан, редкоземельных металлов в Читинской области. Перечень таких «точек роста» можно продолжить. И все они при должном уровне нашей активности, при должном уровне производственной кооперации могут стать зонами жизненных интересов Красноярского края.

И, наконец, шестое. У нас пока еще есть самый ценный из ресурсов — время. Упустим его — рискуем оказаться в числе беднейших регионов России. К сожалению, это не преувеличение, это реально.

Полная зависимость краевого бюджета от платежей мало чем связанного с краем Норильска (по некоторым оценкам их доля достигает уже 60—70 процентов) красноречиво об этом говорит. Сумеем уложиться в отведенные нам временные рамки — получим шанс стать крупнейшим межрегиональным центром, который «стягивает» на себя и держит в руках технологическую, инструментальную и кадровую поддержку наиболее перспективных отраслей производства не только в крае, но и в стране в целом.

В последние годы как-то не принято ссылаться на высказывания руководителей государства, не модно это. Позволю себе нарушить эту новейшую традицию и напомнить один из фрагментов ежегодного Послания Президента России В. В. Путина, с которым он выступил перед Федеральным Собранием всего две недели назад — 3 апреля 2001 года.

В числе важнейших экономических задач в Послании названа необходимость положить конец такой практике, когда средства, получаемые от добычи полезных ископаемых, в лучшем случае вкладываются в развитие этих же отраслей, а, по большей части, просто вывозятся за рубеж. Положить конец не административными методами, не репрессиями, а управленческими, организационными и стимулирующими.

Эта общероссийская задача может и должна быть реализована на примере Красноярского края, где особенности производственной структуры (в частности ось «Красноярск-Норильск») создают почти идеальные объективные предпосылки для того, чтобы сырьевые предприятия работали не только на себя, но и оживили всю экономику, собрав ее воедино.

Существуют ли сегодня намерения, субъективные причины, которые бы подталкивали к строительству такого общекраевого единого экономического пространства?

Думаю, да, они существуют!

Прежде всего, в такой интеграции заинтересованы сами «капитаны» сырьевых отраслей. Их
двигает к этому нарастающая конкуренция. Она стимулирует, в частности, так называемую диверсификацию производства — стремление сделать его более разноплановым, а, следовательно, устойчивым.

Наиболее показательной в этом отношении является стратегия компании «Сибирский алюминий», которая перешла от скупки алюминиевых заводов и поставщиков глинозема к формированию многоотраслевого холдинга. Он включает производителя алюминиевой фольги — «Саянал», самарское авиастроительное предприятие «Авиакор», ГАЗ, Павлодарский автозавод и многое другое.

Опыт показывает, что при принятии решения о создании новых производств руководство крупнейших компаний выбирает для инвестиций те территории, те сферы экономики, которые им больше всего знакомы. Знание краевых предприятий, их состояния, их возможностей — это хороший мотив для капиталовложений.

Есть еще одно обстоятельство, которое подталкивает сырьевиков к сотрудничеству, это необходимость влияния на смежные сектора экономики для обеспечения безопасности своего бизнеса.

В свое время «ЛУКойл» установил контроль над Мурманским морским пароходством, получив таким образом возможность влиять на судьбу Северного морского пути, а значит, деятельность «Норильского никеля».

Сейчас группа «Интеррос» предпринимает ответный шаг, начинает формировать собственный флот на базе Енисейского речного пароходства, тем самым влияя на будущее судоходство по Енисею. Как это скажется на ЮКОСе, который приступает к разработке нефтегазовых запасов Эвенкии?

Вопрос вложений в смежные предприятия на следующем шаге оборачивается стратегическим ресурсом либо стратегической потерей. Поэтому вполне понятен интерес северян к Красноярскому судостроительному заводу, производителю транспортерных лент — «Сибэласту», горным проектировщикам и так далее.

Стимулы для сотрудничества с крупными компаниями цветной металлургии, топливно-энергетического комплекса имеют, безусловно, и иные красноярские предприятия. Для них оно означает выход на большой и развивающийся рынок, загруженность людей и оборудования, инвестиции и многое другое.

К сожалению, на этом пути, на реальном, в принципе, пути, существует немало барьеров и трудностей. И преуменьшать их значение не приходится. Назову лишь некоторые из них.

Так, на сегодня сложилась система поставщиков комплектующих изделий, оборудования и услуг для ведущих сырьевых корпораций, работающих в нашем регионе. Причем она существует практически вне какой-либо серьёзной связи с краевой экономикой. Ломать такую систему — значит перераспределять крупные финансовые потоки со всеми вытекающими отсюда конфликтами, издержками и влиянием на человеческие судьбы.

В строительстве нового «коридора развития» у нас есть сильные конкуренты. В первую очередь к ним относятся предприятия Северо-Запада России и Урала, а также наши ближайшие соседи — Новосибирск, Иркутск, Новокузнецк. Каждый из них имеет для этого соответствующий производственный, научный, кадровый и административный потенциал.

Свой отпечаток на это будет накладывать распределение структур федеральных органов власти на территории. Поэтому расположение центра Сибирского федерального округа не у нас в Красноярске, а у соседей в Новосибирске является нашей потерей, является стратегическим проигрышем Красноярского края.

За последние годы многие полномочия государственного управления федерального уровня, в том числе и краем, перенесены в Иркутск (он стал центром арбитражного судебного округа, там могут быть сконцентрированы полномочия по управлению Красноярским участком железной дорогой и т.д.). Надо понимать, что фактически за пределы края переносятся не просто федеральные службы, а переносятся наши возможности влиять на собственные дела.

Экономическому развитию края препятствует отсутствие крупных институциональных инвесторов и явный недостаток региональных форм консолидации финансовых ресурсов. Наш банковский сектор сегодня слаб до неприличия. Отношение чистых консолидированных банковских нетто активов к валовому региональному продукту не просто не сопоставимо с мировыми стандартами, но и является одним из самых низких в России. Настойчивые требования и просьбы развернуться лицом к этой проблеме тонут в совещаниях и досужих разговорах вот уже почти три года.

Отличительной и далеко не самой лучшей чертой Красноярского края в последнее время стала высокая степень конфликтности государственного управления. Публичные скандалы, настойчивые попытки доказать, кто же в крае хозяин — власть или бизнес, стремление влиять на принятие экономических решений с помощью силовых «наездов» и компромата — все это вредит делу. В такой обстановке можно возить в Париж кедры, просить в ЮНЕСКО по 25 тысяч долларов в год на содержание железнодорожного моста — всё это нужные и правильные дела, но говорить о серьезной масштабной работе не приходится. Никто не будет строить дом в кратере вулкана.

Необходимой предпосылкой всякого созидания является стабильность и доверие — это главный капитал власти. Тот, кто это понял, продвинулся вперед. Пора понять и нам.

И все же дело сдвинулось с мертвой точки. В крае появился первый вариант концепции его развития на перспективу, который в преддверии съезда был вынесен администрацией для обсуждения с общественностью.

Вопрос о необходимости создания такого документа по инициативе депутатов Законодательного Собрания ставился неоднократно. Всё это лишний раз подтверждает правильность известной поговорки о том, что вода и камень точит.

Этот документ будет еще многократно дорабатываться. При этом потребуется скоординировать его с планами развития других регионов Сибири с тем, чтобы сформировать общие экономические проекты. По-другому просто не получится. В этой связи нам необходимо активнее включиться в подготовку программы развития Сибири. Эта работа ведется по поручению Президента России, ведется уже несколько месяцев и должна завершиться к середине этого года. Опоздаем — вновь отстанем от поезда, как было уже не раз.

Концепцию нельзя превратить в список общих пожеланий, благих намерений или перечень недоделок вчерашнего дня, как это часто у нас бывает. Важно выделить, как об этом говорил еще классик, я имею в виду Ленина, главное звено, ухватившись за которое можно вытащить всю цепь.

Подчеркну еще раз — таким звеном может стать и должен стать разворот наших сырьевых гигантов лицом к краю. Если совместными усилиями нам удастся такой разворот обеспечить, мы получим шанс в перспективе вернуть в край центры управления этими предприятиями и сделать именно нашу экономику, именно нашу территорию местом капитализации их ресурсов. А это в свою очередь позволит краю избежать печальной судьбы сырьевой колонии. Даст возможность создать современные перерабатывающие и наукоемкие машиностроительные производства, подтянуть местную промышленность, сельское хозяйство, решить многие проблемы в социальной сфере.

Что значит для территории иметь у себя центры управления крупными предприятиями, хорошо видно на примере Москвы. Под асфальтом ее улиц и площадей нет ни меди, ни никеля, ни нефти и угля. Там сосредоточены офисы основных корпорации России, а значит, финансы и лучшее в стране качество жизни.

Что значит для территории иметь современные перерабатывающие производства, хорошо видно на примере Финляндии. Ее лесные запасы сравнимы с несколькими районами Красноярского края. Но за счет глубокой переработки и отлаженных финансовых механизмов объем ее валового внутреннего продукта только в лесной отрасли составляет около 5 миллиардов долларов США. Так что нам есть, над чем работать и куда стремиться. И главное — это вполне реально, в принципе, достижимо.

Несколько слов о сельском хозяйстве и местной промышленности, о которых я упомянул вскользь. Это отдельная тема для обстоятельного обсуждения. Мне кажется, что мощный индустриальный потенциал, который край когда-то имел в своих руках, нас попросту развратил. Он предопределил тот факт, что эти, как бы внешне менее значимые отрасли, мы попросту упустили. Проще сорвать очередной миллиард с Норильска и раздать его бюджетникам, чем заниматься рутинной работой — помогать крестьянам, которых не пускают на городские рынки, которые не могут объединиться и построить хороший молочный цех и т.п. В итоге в этом секторе нас теснит Алтай, Новосибирск и даже Иркутск, куда мы несколько дней назад были вынуждены продать свой маргариновый завод. С чем себя и поздравляем.

Поэтому, строя планы на будущее, из всего этого надо извлечь самые серьезные уроки.

Создать хорошую программу, реальный стратегический план на будущее — непросто. Но гораздо сложнее ее выполнить. Для этого потребуется изменить систему и практику государственного управления, сложившуюся в крае. Не буду входить в подробности за неимением времени, но о главном все-таки скажу.

Краевая власть должна стать, если можно так выразиться, более стратегичной с точки зрения своей собственной структуры — сформировать внутри себя организационный потенциал для того, чтобы работать размеренно, последовательно, на перспективу, с прицелом на завтрашний день.

Многое в этом отношении делается. В частности, заслуживает поддержки решение Губернатора создать в структуре краевой администрации управление по работе с Норильским промышленным районом, учредить продовольственную корпорацию, заслуживает одобрения его личное внимание к норильским проблемам и северным территориям вообще. И в то же время нельзя не отметить, что полноценного подразделения, которое может отвечать за будущее краевой экономики в целом, Главного управления развития промышленности (или ГлавПЭУ, как его называли раньше) у нас практически не существует. Оно есть на бумаге, но там уже почти не осталось людей и не так уж много полномочий. В этой связи нельзя не позавидовать Таймыру, где с приходом нового руководства создается своего рода «фабрика мыслей» — центр стратегического планирования.

Далее. Краевая власть, если она действительно намерена решать такую масштабную задачу, как реализация долгосрочной программы социально-экономического развития (именно решать, а не только писать её и не говорить о ней), должна быть сплоченной, демократичной и открытой для сотрудничества.

К сожалению, и в этой части у нас проблем достаточно. Отношения между Законодательным Собранием и краевой администрацией безоблачными не назовешь. Контакты с федеральным центром тоже особой теплотой не отличаются. Депутаты Государственной Думы от Красноярского края явно не достаточно привлекаются нами для решения краевых вопросов в столичных кабинетах. У нас до сих пор нет общего понимания того, на какой основе строить жизнь в наших городах и весях. Во многих районах едва теплится местное самоуправление, перед которым мы в большом долгу — нет закона о социальных стандартах, о финансовых основах местного самоуправления. Более того, уже начались разговоры о том, не отменить ли его вовсе? Мы ещё ничего не построили фактически, но уже пытаемся ломать. Численность депутатов на местах настолько мала, что не позволяет рассчитывать на организацию какой-либо инициативы и поддержки населения.

Думается, что обе ветви краевой власти — и исполнительная, и законодательная — за многие из этих управленческих перекосов и нестыковок несут изрядную долю ответственности.

И, наконец, еще об одном. Краевая власть, если она строит планы на будущее, должна стать, если хотите, более «красноярской», более патриотичной.

О какой стратегии, о какой долговременной политике можно говорить, если на ключевых должностях кадры у нас меняются один-два раза в год, а то и чаще. Меня никто не убедит в том, что люди, приезжающие сюда без семей, на короткое время, как на вахту, всерьез думают о будущем края. Жизнь показывает, что ничего доброго они здесь, как правило, не оставляют. А вот увозят — не «туман и запах тайги», как пелось в известной песне, а солидные состояния и контроль за нашими предприятиями и целыми отраслями.

Поэтому реальная, работающая программа развития края — это не просто документ с графиками и статистическими выкладками. Ей нужна красноярская душа и надежный нравственный стержень — отношение к нашей земле как к Родине, которую обустраивали наши отцы и деды, и где будем жить мы и наши дети.

Спасибо за внимание!